Куда пропал Путин?

Побывав пару дней на воле, я вернусь назад,
Изменившись так, что мне придется долго врать.
И, шатаясь от принятых снов, кто-то вдруг упадёт
На глазах у всех.

Пилот «Хорошо и тихо»

fp91deCFozc

1.

— Намасте!

«Намасте? Как светло! Неужели я проспал заседание Совбеза. Звонков не слышал».

— Намасте! Чоколат?

Смуглые детские руки шлёпали мужчину по лицу. На высоте 3600 туристов не стоит оставлять без внимания. Если он не задыхается, то найдёт в карманах конфеты или апельсин. Пожилой шерпа с клеткой кричащих куриц разогнал малышню. У него ни рюкзака, ни спальника. Белый в пиджаке и туфлях на зелёной опушке по дороге в деревню Кагберани — инопланетянин.

— Намасте! — Уравновешивая взволнованных куриц, сегодняшнего ужина для туристов, старик приподнял гостя.

Стряхивая остатки сна и росу с казёного пиджака, политик обшарил карманы. Телефон, рация, гарнитура, жучки — ничего. Пара смятых десятидолларовых купюр и носовой платок с вышивкой «АК». Речь на заседании, обсуждение границ с Шойгу, регуляция общественного мнения из-за хлынувших в сеть фотографий Дебальцева улетали из головы как шустрые облака. Но факт похищения не усваивался. В глаза стреляли ледяные пики, роса мочила брюки, и повелитель куриц со своими жертвами и иноязычным «Намасте» нависли над носом. Инстинктивно белый совершил бросок с захватом двух рукавов. Клетка шлёпнулась, освобождённые побежали топтать поляну и выклёвывать жирных червей из норок.

— Говори, гад. Кто это сделал, и откуда я могу позвонить, — тхэквондист спросони не угадал знания языков шерпы, который выкрикивал ругательства на непали и международное «Fuck!».

На крики сбежались припугнутые дети, разноцветные маленькие женщины и бабушки в широких штанах, рубашках и платках на плечах. Деревенские мужчины выхватили своего из рук грозного белого, облив захватчика ушатом ледяной воды.

Взбодрившийся политик включил международную дипломатию:

— Sorry. I’m very sorry.

На передний план выпихнули тощего школьника, переводившего вежливые потуги на язык поселения.

— I have no idea why I am here. Please help me. I need to go home. I need some water. I have dollars.

Из речи мальчугана, произнесённой после короткого совещания, было ясно, что на рассвете на поляну приземлялся вертолёт. Это не редкость — эвакуаторы несколько раз в день забирают штурмующих Гималаи в больницу Катманду.

— Where are you from?
— Russia.
— I know Russia! Putin! — прихвастнул парень лет 25.
— Yes, I’am Putin, — политик осторожно улыбнулся.
— What is your name?
— Putin! — он не терял надежды на идентификацию.
— Yes, Russia, Putin! What is your name?

Гость окинул взглядом панораму. С поляны виднелись бесконечные горы, со всех сторон, зелёные и белые. Солнце сползало по пикам как на картинах Рерихов. Метрах в тридцати выше — домики со струйками дыма. Вокруг низкорослые улыбающиеся жители, не узнающие заезжую знаменитость. Поверженный старик, гоняющийся за беглянками.

— Vova.
— Room? —  инстинкт сработал и у владельца местного гестхауса.

Отдышавшись от подъема и стянув покрытые грязью и мхом туфли, политик оценил комнату и свои финансы. На 20$ можно прожить хотя бы полдня, а больший срок потери главы государства недопустим благодаря технологиям ФСБ, как те отчитывались 17 февраля.

— How much?
— 3$, — местный прикинул, что иностранец в пиджаке выдержит трёхкратную наценку.

Сконфузившийся политик воспрял духом. Есть на планете места для россиянина с той средней зарплатой, которой ему тычут в нос на каждой пресс-конференции. Хотелось узнать, что именно это за место. Но едва гость коснулся кровати, толстое одеяло окутало продрогшее тело, а глаза безвозвратно захлопнулись, как захлопываются двери тюремных камер от его подписи в его мире.

2.

— Намасте! — Через открытую дверь в нос просочился сандал вперемешку с жареным чесноком. Хозяйка гестхауса приглашала на ужин.

Натянув брюки, ещё сырые с утра, и умывшись на улице, политик остро ощутил недостающий элемент мозайки — место нахождения. «Похитителями займутся ответственные. Максимум двенадцать часов — и я буду в сухих брюках, сухом пиджаке, пить кофе и пялиться в папку документов, накопленную за время отсутствия. Песков снова разложит дорожку за своим столом — будет после суток без сна и с разрывающимся телефоном, а причину отсутствия и факт наличия предоставить ему придётся немедленно».

Разминая затёкшую шею, гость запрокинул голову — и забыл свой вопрос номер один. Миллионы звёзд пялились на него, парализуя мысли, он — на миллион звёзд. «Когда я последний раз был наедине с природой?» Обнимания с еле живыми коалами, дельфинами и псами под щелчки объективов, колонны внедорожников, везущие к какому-нибудь озеру на пять минут под щелчки объективов… Над ухом раздалось жужжание, от которого пробежали мурашки. Он опомнился и отмахнулся от комара забытым жестом — уже 8 лет «райдер» включал полное избавление от насекомых в любой остановке V.I.P.-туловища.

В затемнённой комнате было людно. Две компании разговаривали на немецком и английском. Небритый блондин одиноко раскуривал самокрутку. Девушка славянской внешности шлёпала по лаптопу.

— Намасте! Hello! How are you? Slept well?  — войти незаметно не получилось.
— Hello. Thank you.

Улыбнувшись, политик присел в стороне, изучая потрёпанный лист A4 с явно азиатскими, но неведомыми ему названиями: Dal-bat, Momo, Chowmein. Попросил знакомые Rice, Tea и бутылку воды.

Немцы обсуждали планы: подъём с рассветом и 5 часов до ближайшей деревни. Спорили, стоит ли подниматься на 700 метров за день, подвергая себя риску заболеть. Англоязычная компания знакомилась: Тед из Новой Зеландии, Майкл из Штатов с ремаркой, что обычно он представляется канадцем, израильтянка, парень из Ирака, снова немцы и — украинец. Политик подвинулся в угол потемнее, оставшись уплетать рис в зоне слышимости.

Обмен маршрутами, сложностями, ценами, хитростями прервался в голове прячущегося на слове «Эверест». Непал. Нейтральная территория, отодвинутый на потом участок большого плана. Парадокс Гималаев — счастливое отсутствие хоть чего-то, за что здесь можно драться. Гипнотирующие звёзды, белые пики и этот сытный рис не в цене.

Настал момент подавиться.

— Я не был дома ровно год, — объяснял парень на хорошем английском новым приятелям. — Случайно купил билеты на двадцатые числа февраля, ещё летом 2013, из Киева в Дели. Улетел нормально. Когда всё началось, в город нельзя было въехать — не пускали хлынувшие потоки со всей страны, кордоны перекрывали шоссе. Мы шутили, что на велосипедах в аэропорт рванём. Но выехать, улететь — можно было легко. Я дизайнер, но какая теперь работа. Друзья там, кто-то на границе, кто-то в больнице, кто-то… не там, а мама в Катманду, со мной ездит с осени, в горы не пошла. В Индии диджеил на Гоа, жил в монастыре, в ресторане у знакомых работал за еду. Хотел вернуться, но интуиция остановила. И точно — пришла повестка. Да, на ту самую войну, которой «нет».

К горлу подошёл комок, живот крутило. Политик на цыпочках выбежал на улицу и отошёл к изгороди, чуть не шлёпнувшись через край, отправляя ужин на 30 метров ниже. Умылся. Звёзды пялились, а он не мог поднять на них глаз. Нащупав комнату, укрылся знакомым одеялом и пропал.

3.

Стряхнув сонливость, политик никак не мог стряхнуть волнение. Пики за окном избавились от рассветной рыжины. И 12, и 24 часа истекли, а шума вертолёта с безупречной командой охраны не слышно. Тошнота не проходила, и дышалось хуже вчерашнего. Рассчитав, что компании отправились в путь рано и успели покинуть дом, он вышел, умылся и побрёл к гостиной, как услышал обсуждения и смех.

Сел у створок окна, оперевшись на деревянную стену. Внутри болтали о еде, местах, занятиях, справедливости, экологии, музыкантах, проблемах с желудком в Азии, свежести молока. Перед глазами торчали пики, укутанные шарфами из облаков. Пики пялились на политика, политик — на пики. В их очертаниях и неподвижности было столько равнодушной красоты, сколько и не снилось подиуму Мисс Московская область.

— You know, we lost our Putin, — от пиков отвлекло знакомое слово. — Я заплатила 5$ за интернет, захотелось поработать, а тут журналисты беспокоятся, что пару дней его не видно, ну и пресс-секретарь отказывается комментировать.

«Кокаиновый идиот без фантазии», — ругнулся навостривший уши политик. За стеной развернулась дискуссия, через минуту обернувшаяся в истерику. Гости, решившие продлить остановку в деревне на день, шутили сами, объясняли друг другу шутки из интернета, фантазировали о «мире без Путина». В их фантазии не было ни капли грусти, беспокойства или хотя бы уважения человеку, которого, возможно, потеряли насовсем.

Знакомый комок, знакомые судороги в животе, забор и на 30 метров вниз отправлено что-то со вчера. Глубокие вдохи не помогали от головокружения. Ноги подкосились. Лежавший возле умывальника политик пялился на темноту, а темнота — на политика.

— Намасте! — ледяная вода стекала по лицу. Из темноты кричал старик. Потеряшка дрожащей рукой отправился в карман и протянул ему 20$.
— That is all I have. No more dollars. No passport. No insurance. I don’t even have a name to be proud. To say it in people’s eyes.
— Тику, — шерпа представился, протянул руку и захватом двух рукавов взвалил политика на спину.

4.

Грудь немного давило, голова кружилась, но глубокие вдохи были не в холостую — кислород возвращал V.I.P.-туловище к жизни. Луч света схватился за веки и открыл глаза. Непалийская малявка в красном платье выскочила из комнаты и вернулась с Тику и его точной копией.

— Намасте! My brother. No English.

Старик засунул в карман политику двадцатку, поднял его и вывел на воздух. У дома раскинулась ферма: огород, коровы, курицы, овцы, собаки. Рядом виднелось голубое озеро. Брат смотрел оценивающе. Одной рукой протягивал кувшин с молоком, другой — штаны и рубашку из мягкой ткани.

После завтрака мужчины уселись на поляне у озера. Пики продолжали пялиться, но уже прикрытые зелёными холмами на переднем плане. Двое суток без президента, а горы как стояли, так и стоят. Их красота жалила глаза, обнажала смотрящего. Какую бы роль ты не играл формально, подписывал указы или смеялся за лаптопом над пропавшим, последствия отражались в этом озере, в этих горах, в глазах непальских детей.

Шерпа объяснил, что здесь можно остаться столько, сколько потребуется, и, как станет лучше, приступить к помощи по хозяйству.

5.

16 марта, Бишкек, резиденция Алмазбека Атамабаева.

— Намасте! Владимир Владимирович? — смуглый пожилой мужчина в белом халате тычет босому политику, развалившемуся на влажном газоне, нашатырным спиртом в нос, а забор за его спиной сдерживает натиск кудахтающих журналистов. Политик хватает врача, сжимает в объятьях вместе с нашатырным флёром, заливается смехом сквозь слёзы и, размахивая краем халата, кричит: «Кечиресиз! Вибачте! Maph garnus! Verzeihen Sie! Forgive me! Простите!»

Его Святейшество Далай-лама XIV, вспоминая сегодняшний рассвет на Тань-Шане, приземлился в Дхарамсале. Хорошо, когда хобби — вертолётные прогулки над горными хребтами — совпадает с работой.

Реклама

Куда пропал Путин?: 3 комментария

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s